Среди множества персонажей русской литературы есть персонаж, который так называемая «интеллигенция» считает образцом нравственности, гражданского самосознания, борьбы против угнетающей личность системы и людей «низшего уровня развития», которому должен соответствовать каждый уважающий себя человек. А тех, кто под этот образец не подходит, они высокомерно величают «шариковыми». Что могу сказать — плохо они первоисточник читали. На самом деле, Ф.Ф. Преображенский не так уж далеко ушёл от П.П. Шарикова, и претендовать может разве что на эталон подлости и двуличия.

Начнём с денег. Товарищ профессор весьма интересно рассуждает о жизни, однако бы неплохо поинтересоваться об источниках его собственного существования. Насколько честно он сам зарабатывает себе на квартиру семикомнатную? Да, я понимаю, что «считать чужие деньги неприлично», но это необходимо для полного понимания этого персонажа. Филипп Филиппович в свободное от научных изысканий время занимается частной медициной, и все его клиенты делятся на две группы, отношения с которыми отнюдь его не украшают.
С первой всё просто — это большевики из числа партийных деятелей высшего и среднего звена. Столь прекрасный симбиоз обеспечивает «товарищам» телесное здоровье, а «господину профессору» — освобождённое от любых «уплотнений» жильё высшего класса. Однако с точки зрения обычной человеческой порядочности, начиная витийствовать о политике и большевиках, профессор выглядит простым лицемером. Лично для меня всё просто — либо честная служба, либо «честная бедность». А с его интеллигентской «фигой в кармане» он становится похожим на собаку, что кусает кормящую руку.
А вот вторая группа кладёт, как выражались при царском режиме, жирный хер1 на весь его моральный облик. В общих чертах они были изображены ещё на первых страницах, а на следующих — прорисованы более детально. Это голодные и охочие до «красивой жизни здесь и сейчас» ворюги-чиновники, что пришли на место старым — слегка сытым и довольным. Читаем «Надоела мне моя Матрёна, намучился я с фланелевыми штанами, теперь пришло моё времечко. Я теперь председатель, и сколько ни накраду – всё на женское тело, на раковые шейки, на абрау дюрсо. Потому что наголодался я в молодости достаточно, будет с меня, а загробной жизни не существует». Да Шариков, который решил «расписаться» — узаконить свои отношения — с приглянувшейся сотрудницей, на их фоне смотрится вполне по человечески.
Но «женское тело» требует «мужской силы», вот и идут эти «седина в бороду, бес в ребро» к профессору, который является «величиной мирового значения». Однако Михаил Афанасьевич однозначно пишет, что величие это профессор получил «благодаря мужским половым железам». Не восстановлению ясности ума, остроте зрения, силе мускулов, надёжности сердца, а конкретно «нижней голове». И профессор Преображенский на их «честно» наворованные деньги восстанавливает сношательную функцию организма да лечит трипперы.
Не слишком красивая картина получается, но других клиентов у него нет. Ведь если он только за один приём аж десять рублей берёт, явно не машинистка 9-го разряда, что за свой труд всего четыре с половиной червонца получает, пойдёт к нему свои застуженные тонкими колготками придатки лечить. Только недобитые аристократы, богемные бездельники, хапуги да их престарелые жёнушки, залетевшие или нахватавшиеся «дурных» болезней от молодых ловеласов. Не гнушается профессор и подпольными абортами, которые делает жертвам богатых педофилов («Четырнадцать, профессор… Вы понимаете, огласка погубит меня. На днях я должен получить заграничную командировку»)
Единственным нормальным пациентом («У вас боли, голубчик, возобновились?»), на фоне всех этих подонков изображён руководитель отделения «Кровавой Гэбни», который изъял написанный Шариковым донос. Повторяю, это — портрет профессора, изображённый самим Мастером. Если бы он был другим, Михаил Афанасьевич его деятельность описал бы другими словами.